Симон (Кожухов Сергей Евгеньевич) 
    Год рождения 1859 
    День рождения 23 
    Месяц рождения 12 
    Место рождения Санкт-Петербург 
    схимонах 
    Родился в 1859г. в Санкт-Петербурге в Почтамтском переулке, на казенной
    квартире, которую занимал его отец, Евгений Алексеевич Кожухов, родом
    из дворян Костромской губернии, крестным отцом которого был государь
    Александр I.
    Его мать — Евдокия Николаевна, урожденная Колтовская.
    У Сергея была единственная сестра — Мария, моложе его на два года.
    Другие братья и сестры Сергея умерли в раннем возрасте.
    Племянник Елизаветы Николаевны Волковой, владевшей с 1851г.
    Ульянинской пустошью вместе с сельцом Каравайково, где когда-то подвизался и
    был похоронен святой старец схимонах Зосима и возникла Зосимова пустынь.
    Первые воспоминания детства Сергея Евгеньевича были связаны с няней Феодосией
    Ивановной и горничной Парашей. Мальчик любил вечерами сидеть в их обществе и
    слушать рассказы о чудесах от святых мощей и икон, разговоры на духовные темы.
    Отрадные воспоминания у Сергея Евгеньевича остались о крестной — тете Лизе —
    Елизавете Николаевне Волковой, сестре его матери, которая
    имела прекрасный миролюбивый характер.
    Елизавета Николаевна, по выходе в отставку мужа, в 1851г. купила небольшой участок
    земли в трех верстах от станции Арсаки, неподалеку от Зосимовой пустыни,
    жила там в своем имении Каравайково и соорудила на могилке почитаемого старца
    схимонаха Зосимы мраморную плиту и деревянную часовню. В этих местах
    возродилась Смоленская Зосимова пустынь
    ПЕРИОДЫ ЖИЗНИ[с 1867г.] [до 1912г.] [1912-1917гг.] [1917-1924гг.] [1924-1926гг.] [1926-1928гг.]
      Места проживания
        Тверь 
        Год начала 1867 
        Когда Сергею исполнилось 8 лет, отец его был переведен из Петербурга
        вице-губернатором в Тверь.
        Первыми его преподавателями были иностранки- гувернантки, которые
        учили его преимущественно языкам: французскому (Сергей Евгеньевич знал
        его в совершенстве), немецкому и английскому, а также античной мифологии.
        Закон Божий преподавал настоятель Скорбященской церкви протоиерей Димитрий
        Матвеевич Константиновский, сын знаменитого протоиерея Ржевского кафедрального
        собора о.Матфея — духовного наставника Н.В.Гоголя.
        В 14 лет Сергей сдал вступительный экзамен в гимназию и был принят в 4-й класс.
        В Твери юноша стал серьезно заниматься изучением фортепианной игры.
        Его первым учителем был Александр Михайлович Якушев, окончивший Петербургскую
        консерваторию и прекрасно знавший музыку. Ему, главным образом, и обязан
        Сергей Евгеньевич своим изящным вкусом в оценке произведений новых и старых
        композиторов, умением прекрасно исполнять их сочинения.
        Кроме прочих талантов, он был одарен великолепной памятью
      Образование
        Московский университет, юридический факультет
        Ради послушания родителям он поступил на юридический факультет, но параллельно
        прослушал полный цикл лекций по медицине, которой хотел посвятить свою жизнь
        Московский университет, факультет медицины
        Из послушания воле родителей он отказался от счастья с любимой девушкой:
        девушка, которую он полюбил, отвечала ему взаимностью, но так как она
        не принадлежала к высшему обществу, то мать решительно воспротивилась их браку.
        Сергей Евгеньевич отказался от женитьбы навсегда, а его невеста поехала на войну
        в качестве сестры милосердия
      Места проживания
        Санкт-Петербург 
        Год окончания 1912 
        День окончания 10 
        Месяц окончания 8 
        По окончании университета он переехал в Петербург, где в то время жили
        его родители. Поскольку у них не нашлось свободного угла, он снял меблированную
        комнату.
        Местом его службы стал Четвертый департамент, ведающий торговыми делами.
        Сергей Евгеньевич был превосходным музыкантом (великолепно играл и на
        рояле, и на фисгармонии), очень понимал и любил музыку. Он был членом
        музыкально-драматического кружка: разучивал отдельные сцены, целые оперы —
        то в качестве аккомпаниатора, то суфлера.
        С тонким пониманием, со всеми подробностями рассказывал он о каждом певце,
        музыканте и артисте, которых ему приходилось видеть или слышать на своем веку.
        Он знал прекрасно М.П.Мусоргского, Антона Рубинштейна, А.К.Глазунова,
        знаменитые симфонии которого он переложил для фонолы.
        Это был глубокий музыкальный критик. Он вспоминал:
              "Наиболее люб мне был Чайковский, перед которым я вообще преклоняюсь
               как перед гениальным музыкантом и как перед чудным, простым, добрым,
               симпатичнейшим, обходительным, обворожительным человеком.
               Мне посчастливилось довольно близко знать его".
        Духовным отцом Сергея Евгеньевича в Санкт-Петербурге был настоятель
        Преображенского собора отец Сергий Голубев.
        Когда умер один из близких друзей Сергея Евгеньевича — Ф.Ф.Фишер,
        жена его, Наталия Герасимовна, бывшая в дружеских с ним отношениях, по его
        предложению, переехала к нему на квартиру и стала вести его хозяйство.
        Сергей Евгеньевич вспоминал о том, как они проводили время:
              "В свободные вечера, когда мы были одни, я до известного часа читал
               вслух, а она работала. Или оба мы работали: она кроила из бумазеи
               рубашки и платьица для бедных детей, а я их шил на машине.
               Это был мой елочный подарок детям из приюта при Преображенском соборе.
               Таких подарков за год набиралось до двухсот!..".
        Обладая исключительной трудоспособностью и огромным желанием всегда приносить
        пользу окружающим его людям, Сергей Евгеньевич много поработал для дела
        народного образования. Он писал позже:
              "В селе Огибалове Михайловского уезда Рязанской губернии, при котором
               находилось имение моей матери, была церковно-приходская школа.
               Меня попросили быть попечителем этой школы, и я это охотно согласился
               в надежде не числиться только на бумаге, но и оказаться на деле
               полезным на этом поприще...".
        Сергей Евгеньевич нашел в эту школу очень хорошего учителя и сам платил ему
        вполне удовлетворительное жалование.
        С самого начала он занялся созданием школьной библиотеки, и через год она
        насчитывала 1000 книг.
        Для школьников он приобрел "волшебный фонарь" — предшественник фильмоскопа, —
        и сам изобрел для него картины особого свойства. Они печатались на папиросной
        бумаге, пропитанной специальным составом.
        Зимой 1899г. Сергей Евгеньевич перешел на службу в Министерство юстиции и
        стал начальником гражданского отделения 1-го Департамента.
        Всякое — и большое и малое дело — он исполнял наилучшим образом, именно так,
        как советует апостол Павел: не как для людей, а как для Господа, ничуть
        не думая о себе, о своем покое и отдыхе, не отказываясь ни от какого поручения,
        как бы трудно оно не было.
        Последние годы в миру он уже занимал пост вице-директора 1-го Департамента и
        был членом Совета при министре юстиции, действительным статским советником
        В первый раз о Зосимовой пустыни Сергей Евгеньевич услыхал в 1906г.
        в имении Губино, где гостил вместе с матерью. Как раз в то время скончалась
        его любимая тетя Лиза. Когда было получено известие о ее смерти,
        там присутствовал Илья Николаевич Четверухин — родственник, друг и будущий
        настоятель Николо-Толмачевского храма. Он рассказал, что Каравайково, которое
        прежде принадлежало тете Елизавете Николаевне, потом перешло во владение
        Зосимовой пустыни.
        Тогда же, в 1906г., у Сергея Евгеньевича возникла мысль об уходе из грешного
        и суетного мира. Осуществить же это ему удалось лишь в 1912г.
        За эти годы его желание постепенно укрепилось. Тому способствовало и горячее
        одобрение такого намерения духовником о.Сергием Голубевым, и пример Ильи
        Николаевича Четверухина, который оставил университет, окончил за эти годы
        Духовную Академию и уже начал служить в одной из московских церквей.
        8 мая 1912г. Сергей Евгеньевич вместе с о.Илией Четверухиным съездили в Кремль,
        чтобы поклониться московским святыням.
        Вечером Сергей Евгеньевич стоял всенощную, утром — литургию, и после нее
        9 мая 1912г. священник повез своего гостя смотреть Зосимову пустынь.
        По дороге они заехали в Лавру.
        Игумен Зосимовой пустыни о.Герман сразу задал ему вопрос о том, как он
        обеспечит монастырь.
        О.Герман видел, что просится в число братии человек уже немолодой да притом,
        конечно, не привыкший к физическому труду, а насельники Зосимовой пустыни
        много работали и на сельских работах, и на кирпичном заводе.
        Для того чтобы лучше познакомиться с обителью и присмотреться к жизни братии,
        отец игумен посоветовал Сергею Евгеньевичу взять отпуск и пожить в монастыре.
        Это предложение очень понравилось ему, и он действительно взял в июне месячный
        отпуск и отправился в Зосимову пустынь, попав как раз ко времени сенокоса.
        Ему дали подрясник, пояс и послали вместе с остальной братией ворошить сено.
        Через месяц Сергей Евгеньевич вернулся сильно загоревший, с лицом и шеей,
        искусанными слепнями, но крайне довольный и счастливый:
               "Я нашел то, что искал. Как только устрою свои дела, тотчас же уеду
                в дорогую для меня пустынь".
        В первых числах августа 1912г. он получил полную отставку с хорошей пенсией и
        стал свободным человеком.
        Имуществом он распорядился так: свой капитал, унаследованный от матери
        (53 тысячи руб.), и обстановку квартиры из 8 комнат он передал сестре.
        15 тысяч деньгами, имение Огибалово Рязанской губ., стоимостью 15 тысяч руб.,
        отдал Зосимовой пустыни за то, что она брала его на свое попечение.
        Свою роскошную фисгармонию немецкой фирмы "Шидмайер" и ноты он прислал
        в подарок семье о.И.Н.Четверухина.
        Трем своим слугам Сергей Евгеньевич подарил по 3 тысячи рублей, а швейцару —
        тысячу.
        Себе он оставил лишь необходимое белье, платье, духовные книги, два стула,
        стол и умывальник.
        Все это за неделю до своего отъезда Сергей Евгеньевич отправил в пустынь
        по железной дороге, а когда пришло время и ему самому ехать, 10 августа 1912г.
        он взял лишь небольшой чемодан и совершенно спокойно вышел из дому как бы
        ненадолго
      Служение
        Владимирская губ., Александровский у., ст.Арсаки, Смоленская Зосимова пустынь 
        Должность  послушник 
        Год начала 1912 
        День начала 10 
        Месяц начала 8 
        Год окончания 1917 
        День окончания 23 
        Месяц окончания 12 
        По прибытии в обитель Сергею Евгеньевичу было дано послушание торговать
        в монастырской лавочке, что было для него, конечно, непростым занятием.
        Лавочка в виде каменной часовни располагалась около ворот, через которые
        входили богомольцы. Над воротами возвышалась красивая кирпичная колокольня
        с часами-курантами, которые были приобретены и установлены на те самые
        средства, которые пожертвовал в пустынь новый послушник.
        В часовне зимой и осенью было холодно, так как печка отсутствовала,
        а пребывать в ней приходилось по нескольку часов.
        Очень непривычна была для Сергея Евгеньевича такая работа и обстановка,
        но, ничуть не смущаясь, он принялся за дело.
        С другим благословением ему было труднее примириться: духовником ему
        назначили простеца — иеромонаха Мелхиседека.
        Сергей Евгеньевич мечтал стать духовным чадом старца Алексия (Соловьева),
        но мудрый о.Герман именно так распорядился в отношении бывшего директора
        департамента: тот должен был во всем слушаться простого батюшку, о.Мелхиседека.
        Только прожив целый год в монастыре, Сергей Евгеньевич обрел духовного отца
        в лице старца Алексия (Соловьева), к которому и привязался всей душой.
        В начале пребывания в пустыни на Сергея Евгеньевича иногда стала нападать
        тоска о том, что не хватит у него сил, ревности, умения, чтобы стать настоящим
        монахом. Однажды шел он из храма в свою келлию, грустные мысли о возрасте
        (ему уже было 52 года) теснились в его голове и смущали душу. Шел он, понуря
        голову, и вдруг навстречу ему идет старец Алексий. Он еще совсем не знал
        новенького, не беседовал с ним. Поравнявшись с послушником и благословив,
        он взял его за плечо и ласково сказал:
              "Эх, раб Божий Сергий, не печалься, и я в таком же возрасте поступил
               в монастырь — Господь не оставит и поможет".
        Неожиданный, полный любви и ободрения ответ старца на его мысли успокоил
        Сергея Евгеньевича, и мир в его душе восстановился.
        Кроме лавочного, вскоре ему дали и новое послушание: он должен был торговать
        свечами, ставить их и ходить по храму за сбором на тарелку.
        Его жизнь была самая что ни на есть подвижническая, спал он лишь 4 часа в сутки,
        ложась в 10 часов вечера и вставая в 2 часа ночи. В половине третьего
        Сергей Евгеньевич был уже в храме и слушал утренние молитвы, полунощницу и
        утреню. Это продолжалось до шести часов утра. В семь часов начиналась литургия,
        после которой, не заходя к себе в келлию, он отпирал лавочку и начинал торговать.
        До Сергея Евгеньевича в лавочке было довольно уныло: там продавались лишь
        небольшие бумажные и медные образки, маленькие брошюрки, сахар, баранки.
        Сергей Евгеньевич взял торговлю в свои руки, и дело пошло на лад: стала
        продаваться духовная литература, гравюры с сюжетами из Ветхого и Нового Заветов,
        изделия из бересты и дерева вологодских кустарей и многое другое.
        Кроме послушаний лавочника и свечника, на Сергея Евгеньевича возложили
        обучение братии нотной грамоте и разучиванию с ними партий для пения в храме.
        В пустыни была небольшая фисгармония, с помощью нее он обучал монахов.
        После обеда полагался для всей братии двухчасовой отдых, но Сергей Евгеньевич
        решительно не позволял себе этого. Он говорил:
             "Для меня совершенно достаточно спать четыре часа в сутки".
        Послеобеденное время он заполнял чтением Псалтири по усопшим.
        Кроме всего прочего он оказывал помощь в лечении больных. Он прописывал
        лекарства и сам же их приготовлял.
        Все остальное свободное от послушаний время заполнял чтением аскетики святых
        отцов Церкви, либо сам писал. Писал он очень много.
        У Четверухиных хранились его перевод на русский язык всего Нового Завета и
        свободный перевод Псалтири. Для этого Сергей Евгеньевич пользовался всеми
        языками, которые знал: греческим, латинским, немецким, французским и английским.
        В первые годы пребывания Сергея Евгеньевича в Зосимовой пустыни, ему часто
        снились удивительные сны о торжественных шествиях в пустынь во главе с
        ее основателем — старцем Зосимой. Описания этих снов содержатся в
        нескольких письмах, которые получали Четверухины на протяжении более
        двух лет
      Рукоположение
        монах 
        Симон 
        1917 
        День 23 
        Месяц 12 
        Место Смоленская Зосимова пустынь 
        Был пострижен в мантию во имя апостола Симона Кананита
        схимонах 
        Симон 
        1920 
        День 13 
        Месяц 9 
        В 1920г. был пострижен в схиму
      Служение
        Владимирская губ., Александровский у., ст.Арсаки, Смоленская Зосимова пустынь 
        монах, схимонах (с 13.09.1920г.) 
        Должность  послушник 
        Год начала 1917 
        День начала 23 
        Месяц начала 12 
        Год окончания 1923 
        Месяц окончания 1 
        Схимонах Симон подвизался в Зосимовой пустыни до ее закрытия.
        17.01.1923г. скончался игумен обители Герман.
        В конце января 1923г. было объявлено о закрытии Зосимовой пустыни и о выселении
        монахов с территории обители
      Места проживания
        Владимирская о., ст.Арсаки 
        Год начала 1923 
        Месяц начала 1 
        Год окончания 1924 
        После выселения монахов из Зосимовой пустыни до декабря 1924г. схимонах Симон
        переехал к своим знакомым Барановым, проживавшим на даче вблизи обители.
        Из письма схимонаха Симона от 01.02.23г.:
              "В воскресенье нагрянула к нам ликвидационная комиссия и заявила,
               что мы более не монахи, а граждане, что церковь закрывается и что
               получено предписание о выселении нас в двухнедельный срок.
               Окрестные крестьяне подали ликвидаторам прошение об образовании прихода
               и о передаче храма этому новому приходу.
               Со своей стороны, бывшие монахи — граждане Зосимовой пустыни —
               подали тем же ликвидаторам заявление об образовании трудовой артели
               (я, как старик, в члены этой артели не вхожу).
               Оба прошения будут рассмотрены Александровским исполкомом.
               Тем временем ликвидаторы описали все монастырское имущество,
               в том числе и ризницу, и изъяли для увоза много облачений, ковров,
               а из рухлядной — почти всю наличность. Утешительного мало.
               Что сделают со старцем Алексием не знаю.
               В его келлии были, описывали, старца напугали, осведомлялись
               о его возрасте...
               В случае надобности, впредь до выяснения моей дальнейшей судьбы,
               предложили мне у себя временный приют Барановы.
               Это большое для меня успокоение.
               По поводу своего устройства написал в Петроград, написал и в Тверь...
               Воспользовавшись их (Барановых) приглашением, я не думал побыть
               у них долго, так как предполагал, что в скорости мое финансовое
               положение наладится, и я буду иметь возможность осуществить намеченный
               план: перебраться за границу с тем, чтобы устроиться в одном
               из сербских монастырей, заехав, конечно, к сестре, от которой должны
               были быть получены мною средства. Но человек предполагает,
               а Бог располагает. Вышло не по-моему.
               Сестра, как оказывается, выслала мне деньги в иностранной валюте еще
               в марте, но я их не получил. Недоразумение до сих пор не выяснилось.
               Поэтому я осел у Барановых и проживаю то, что выручается от продажи
               моего скромного имущества.
               В финансовой неудаче вижу перст Божий и отношусь ко всему спокойно.
               Благодарю Господа за Его милости ко мне, грешному. Мне здесь хорошо.
               Стараюсь быть полезным моим гостеприимным хозяевам: занимаюсь огородом
               и садом и вообще исполняю то, что не под силу женщинам, — рублю,
               например, дрова.
               Ввиду того, что источник дохода, коим я теперь пользуюсь, должен
               в скором времени иссякнуть, я озабочен был приисканием какого-либо заработка. С
               Божией помощью, таковой нашелся в виде расписывания деревянных
               кустарных изделий, этим способом можно зарабатывать рублей пять-десять
               в день. При нашей скромной жизни этой суммы хватит на оплату моего
               содержания.
               Не теряю, впрочем, надежды перебраться за границу, на что имею
               благословение старца. Хотя, повторяю, мне и здесь хорошо, но я
               все же нахожусь выбитым из колеи. К тому же мне недостает храма,
               недостает старца и духовника.
               Порою бывает тяжело от кощунственного отношения к святыне.
               Я в обитель не хожу, однако на днях мне пришлось увидеть с балкона дачи,
               как увозили металлические одежды с престолов и надгробие блаженного
               старца Зосимы"
        Тверская о., Осташковский р., хут.Сиговка 
        Год начала 1924 
        Месяц начала 5 
        Год окончания 1924 
        Из письма от 10.05.24г.:
              "...Некоторые обстоятельства вынудили меня переменить место жительства.
               Барановы вознамерились, было, переносить свой дом в Посад, я опять
               очутился, было, без крова, а тут пришло письмо от родственников Толстых
               с приглашением приехать жить у них. Евдокия Алексеевна Толстая,
               урожденная Штекельберг, — моя двоюродная сестра со стороны матери
               (дочь моей тетки Марии Николаевны). Кроме родства с нею связывают меня
               тесные узы дружбы: мы росли вместе, проживая в Твери.
               Муж ее, Николай Алексеевич, прекрасный, добрый, честный человек,
               с которым я тоже очень сжился... По зимам жили они в Осташкове, в
               прекрасном собственном доме, а на лето переезжали на хутор Сиговку,
               находящийся в девяти верстах от города. После того как дом был
               реквизирован, они переселились на постоянное жительство на названный
               хутор, где проживаю теперь и я. Оба они — люди верующие и благочестивые.
               Все мы почти однолетки.
               Вблизи от нас — небезызвестная Нилова пустынь, продолжающая благополучно
               существовать под флагом трудовой артели. Храмы, хотя и обращены
               в приходские, но продолжают обслуживаться черным духовенством.
               Таким образом мы не лишены храма Божия.
               При существовании собственных лошади и лодки попадать в них не представляет
               затруднений, и это обстоятельство широко учитывается нами.
               Местность здесь красивая, обилие воды и лесов. Озеро Селигер обильно
               питает нас рыбой: ершами, окунями, сигами, судаками, лещами, язями,
               щуками, налимами и проч... Окружающие нас леса изобилуют грибами.
               Живем мы очень скромно, трудясь каждый в поте лица, по мере сил своих,
               так как труд, прилагаемый к земле, является единственным источником
               нашего существования. Слуг не имеем, а имеем сотрудников из бывших слуг,
               пожелавших остаться на началах равенства и братства.
               Это очень симпатично, и об этом я всегда мечтал. Меня приурочили
               к огороду, я всегда особенно любил эту отрасль хозяйства, занимался ею
               в Огибалово и кое-что в ней смыслю.
               Имеются парники и рассадники. Копаюсь в земле, как крот...
               преимущество пришлось отдать огороду, носящему характер промышленный,
               так как не только обязан питать нас своими продуктами, но и должен
               давать доход от продажи излишков, — доход, идущий на покупку того, что
               не производит земля. Для удовлетворения нужд личных по обуви и одежде
               — необходим зимний заработок, приисканием коего я и озабочен.
               Пока трачу экономно деньги, присланные мне сестрою из Дании.
               Получить подходящий заработок здесь затруднительно и даже невозможно,
               приходится искать на стороне. Рассчитываю, с Божией помощью, получить
               из Твери недурно оплачиваемую переписку нот или переводы с французского
               языка.
               Само собою, тоскую по монастырю. Монах в миру — это рыба на песке.
               Просился в Нилову пустынь. Не принимают ввиду старости моей и
               стесненного материального положения обители. Продолжаю стучать,
               может быть и отворят. Имею сильную нравственную поддержку и духовное
               утешение в лице местного приходского священника отца Михаила.
               Этот человек незаурядный, академик, самородок, вдовец, ведущий образ
               жизни очень приближающийся к монашескому, человек вдумчивый, крепкий в
               вере, бессеребренник, променявший настоятельство в Новотарусском
               кафедральном соборе на скромное положение сельского батюшки. Я с ним
               близко сошелся и пользуюсь взаимностью"
      Служение
        Тверская о., Осташковский р., монастырь Нило-Столобенская Пустынь 
        схимонах 
        Год начала 1924 
        День начала 10 
        Месяц начала 12 
        Год окончания 1926 
        Из письма от 28.07.25г.:
               "С Божией помощью перебрался в Нилову пустынь 10 декабря.
                Считаю себя счастливейшим человеком в мире и молю Бога, чтобы дано
                мне было окончить и свое земное существование в стенах святой обители.
                До сих пор, по молитвам угодника Божия, обитель не тронули,
                заняли под богадельню лишь внешние, расположенные за стенами монастыря
                здания бывшей гостиницы и чайной. Как и следовало ожидать, к моему
                поступлению в Нилову пустынь немало чинил препятствий враг рода
                человеческого, в расчете возбудить во мне уныние и отчаяние.
                Но Господь не дал мне пасть духом и могучею Десницею Своею после ряда
                искушений и испытаний втолкнул, наконец, меня, грешного, в святую
                обитель. Здесь я ожил...
                Выехал я из Сиговки 9 декабря утром, кое-что закупил в Осташкове,
                переночевал у кафедрального протоиерея отца Иоанна Боброва,
                принимающего во мне живейшее участие, и на следующий день утром выехал
                вместе с ним в Нилову пустынь.
                Отец наместник (епископ Гавриил еще отбывает высылку в Архангельской губ.),
                архимандрит Иоанникий, предупрежденный о нашем приезде, встретил нас очень
                радушно, отогрел чаем, накормил обедом и затем сам повел нас
                в отведенную мне келлию, помещающуюся во втором этаже правого корпуса.
                Келлия чистенькая, заново отделанная, теплая, сухая, просторная,
                высокая. Окно выходит на собор, где почивают мощи преподобного Нила.
                Рядом с моей келлией келья молодого монаха отца Геннадия.
                У нас общая прихожая и общая печь с топкой из прихожей.
                До сих пор послушания мне не назначено: только лоб крещу,
                знаю храм да келлию. Здесь принято бывать в храме постоянно в схиме.
                И представьте себе, как осчастливил меня, недостойного, отец наместник:
                он благословил меня выстаивать службы у самого гроба, у головки угодника Божия!
                Такая постоянная и длительная близость к святыне и страшит, вследствие
                сознания своего окаянства, и радует как знак великого милосердия Божия
                ко мне, грешнейшему из грешнейших. Мог ли я когда-либо мечтать о таком
                счастье?!..
                Здешние церковные службы очень напоминают мне Зосимову пустынь.
                Чтецы и певцы растапливают мое сердце. Ко мне, по милости Божией,
                вернулось то радостное настроение, которое я так боялся утратить
                в Сиговке.
                Отрадно отметить, что храм пуст не бывает и даже почти не проходит дня
                без причастников. Я так всем доволен, что и передать не могу...
                Приток приезжих богомольцев прекратился, местные же крестьяне,
                состоящие прихожанами пустыни, дохода не дают. Имеющееся сельское
                хозяйство никакой выгоды не приносит, приходится, однако, за него
                держаться, чтобы иметь право на существование в качестве рабочей артели.
                Единственный источник дохода — хождение с иконой прп.Нила.
                Из послушаний, намеченных для меня, я несу пока только одно:
                лечение недужных братий.
                Библиотека еще не перешла в мое ведение, меня жалеют и берегут,
                так как библиотека не отапливается. Тем не менее, я успел кое-что
                просмотреть и в отделе рукописей нашел сокровища:
                Тетрадь, писанную на серой бумаге с поправками по листам. Эта тетрадь
                собственноручно писана святителем Тихоном, епископом Воронежским.
                Рукопись архиепископа Тобольского Нектария, бывшего игумена Ниловой
                пустыни...".
        В монастыре схимонаху Симону суждено было прожить только год
      Осуждения
        . /. /1926 
        Приговор  дело прекратить в связи с отсутствием состава преступления 
        Осенью 1926г. были арестованы по нелепейшему обвинению в "воровстве и
        мошенничестве" епископ, управлявший Ниловой пустынью и некоторые из подчиненных
        ему начальствующих лиц.
        Отцу Симону тоже было предъявлено обвинение, но состава преступления в его
        действиях следователь не обнаружил.
        Тем временем в обители началось обновленческое движение, разжигаемое одним
        из подсудимых, оказавшимся оправданным. Вместе с тем советская власть
        потребовала от насельников монастыря немедленного очищения занимаемых
        помещений.
        Схимонах Симон уехал в Осташков
      Места проживания
        Тверская о., г.Осташков 
        Год начала 1926 
        Год окончания 1928 
        День окончания 23 
        Месяц окончания 4 
        Старец Симон поселился в Осташкове, в комнатке у двух учительниц, владевших
        домом на окраине города.
        Средства на существование присылала ему сестра — 10 рублей в месяц.
        Вскоре нашлась работа в местном архиве, но поскольку помещение не отапливалось,
        то через несколько дней о.Симон заболел воспалением легких.
        Хотя ему и удалось побороть болезнь, но все оставшееся ему в этой жизни время
        он испытывал ее последствия: ему стало трудно выходить из дома.
        Тем не менее, когда благоприятствовала погода, он посещал один из трех
        осташковских храмов: собор, Воскресенскую церковь или храм Житенного монастыря.
        К этому времени общение с мирянами стало тяготить о.Симона.
        Он редко выбирался в гости, но его навещали родственники Толстые и
        кафедральный протоиерей Иван Бобров.
        Основным занятием его стало ведение переписки с близкими и работа над записками,
        освещающими события его жизни. Многое из этого незавершенного труда не сохранилось..
    Кончина
      1928 
      День 23 
      Месяц 4 
      Место Тверская о., г.Осташков 
      Место захоронения Тверская о., г.Осташков, Житенный монастырь, склеп у церкви на берегу оз.Селигер 
      В конце второй седмицы Великого поста 1928г. о.Симон в полночь встал на молитву,
      но, сделав земной поклон, почувствовал "какую-то неловкость в области сердца"
      и потерял сознание, а очнулся, только когда уже светлело.
      После этого он стал готовиться к своей кончине.
      23 апреля 1928г., в понедельник по Антипасхе, о.Симон предал свою душу Господу.
      Прибывший врач констатировал паралич сердца.
      Отпевал старца в Житенном монастыре епископ Иаков в присутствии монашествующих,
      белого духовенства и почитателей отца Симона.
      Здесь, на берегу озера, у самой церкви, в большом склепе старца и похоронили.
      Надгробных речей не произносилось, согласно его завещанию, которое он
      за три недели до смерти передал Е.Л.Четверухиной, и в этом последнем прошении
      отразилась вся глубина его смиренной светлой души:
            "Прошу похороны устроить в буквальном смысле "нищенские", без певчих,
             без ковров и без освещения церкви. Гроб должен быть самый простой,
             сколоченный из теса, даже неокрашенный. Если бы кто-нибудь пожелал
             потратиться на мои похороны, попытаться уговорить назначенную на этот
             предмет сумму отдать моим друзьям — нищим"
    Публикации ->
      1.Сергия, инокиня Свято-Успенского Александровского женского монастыря. За Христа пострадавшие в земле Владимирской. Краткий биографический справочник. Машинопись. С.95.
      2.За Христа пострадавшие в земле Владимирской: Синодик и биографический справочник. Свято-Успенский епархиальный женский монастырь. Александров, 2000. С.62.
      3.Зосимовский патерик. -><http://lib.rus.ec/b/355471/read>
      4.Смоленская Зосимова пустынь. -><http://www.vidania.ru/temple/temple_vladimirskaya/smolenskaya_zosimova_pustyn.html>

(c) ПСТГУ. Факультет ИПМ